Поиск по этому блогу

четверг, 17 февраля 2011 г.

В ботаническом саду...


В ботаническом саду
Собираются рябинки.
Я иду, иду, иду
По нехоженой тропинке.

Замираю на углу:
Целый день на солнцепёке
Так и ходят по стволу
Оживительные соки.

В ботаническом пруду
Согреваются ракушки.
Я бегу, бегу, бегу
Вдоль аллеи по опушке.

На лужайке шебуршат,
Натыкаются на грабли
Стайки белых лягушат,
Моховитые скрижабли.

В ботаническом раю
Колченогие герои.
Я стою, стою, стою --
И Земля стоит со мною.

вторник, 1 февраля 2011 г.

Счастливый фермер


На западе зарозовело, - и из-под кромки облачности брызнул светом краешек солнечного диска. Весенний бриз донес запахи влажной земли, прошлогоднего навоза и тот легкий аромат новорожденных трав, что вызывает у романтика ощущение жизни, свободы и счастья. На неоперившихся еще ветках ближнего кустарника дрожали крупные капли. Пегая корова с заляпанным грязью боком (вероятно, тоже романтик) на минуту оторвалась от меланхоличного пережевывания очередной порции сена, повернула голову в сторону заката и, помедлив, издала протяжный рёв.

В ответ согбенная фигура, копающаяся поодаль, подняла голову и кряжисто произнесла: "Скоро, Пеструшка, скоро. Потерпи малость. Двадцать три минуты уж осталось". На фигуре были надеты ярко-синий комбинезон, оранжевая рубашка и кепка наподобие бейсболки с эмблемой на лбу. Крякнув напоследок, она (фигура, конечно) слегка вытянула руки вперед, как будто намереваясь поплевать на ладони, но плевать не стала, а вновь взялась за черенок и продолжила рыхлить участок, отступая на полшага после каждого рывка. Через два или три таких отступа фигура распрямилась, достала из нагрудного кармана пакетик с семенами и посыпала из него на только что вскопанную грядку. "Это у нас, стало быть, капуста", -- послышалось удовлетворенное бормотание.

Покончив с капустой, труженик, не теряя времени, отнес лопату к дощатому сараю, оставил ее под деревянным навесом и, крепко ступая, отправился к дальнему концу участка, где торчали сухие веточки прошлогоднего чеснока. Корова, к которой он теперь приближался, равнодушно наблюдала за его перемещением, продолжая жевать свою жвачку. Что-то скрипнуло под сапогом, и фигура в комбинезоне остановилась, внимательно поглядела под ноги, затем, наклонившись, подобрала засохшую веточку и потыкала ей рядом с собой. Результат ее, видимо, совершенно не удовлетворил, потому что она вдруг громко цокнула и покачала головой.

А в это время из небольшого кирпичного здания (невидимого с дальнего края) вышел рослый широкоплечий человек в массивной темно-серой кепке и сером же пальто. Выходя, он широко распахнул дверь, обитую дерматином, отчего в боковом окне качнулись занавески. Человек шагнул со ступеньки и уперся взглядом в огромную лужу, почти вплотную подступившую к крыльцу. С суровым лицом глянул на нее -- со стороны могло показаться, что сейчас он гаркнет: "Эт-то что за безобразие развели? Прекратить немедленно!" -- но вместо этого человек широко улыбнулся, потянулся во весь рост, так что хрустнули кости, глубоко вдохнул весеннего бриза и зычно пробасил: "Мать-природа, так ее!"

Выйдя во второй раз, уже в широких болотных сапогах, рослый попробовал было обойти лужу по краю, но чуть не поскользнулся в липкой грязи и, выругавшись, пошел прямо сквозь мутную воду. Навстречу ему из-за грубо сколоченной низкой ограды уже спешила фигура труженика в бейсболке.

-- Доброго здоровья, Николай Иванович!
-- Здорово, Степан. Каковы успехи на ввереном тебе участке?
-- Хлев вычищен. Морковь, капуста посажены. Сена, боюсь, до травы не хватит.
-- Ладно, привезу сенажа.
-- Пеструшке профилактическую вакцину вколоть надо.
-- Так что же ты не вколол?
-- Свежая нужна.
-- Ну, добро. Эту проблему решим. Еще что?
-- Опять кроты появились, Николай Иванович.
-- Сейчас? Весной-то что им надо?
-- Чеснок. Чеснок им надо. Здесь-то мало, а вот на приделе... Беспокоюсь я. Съездить бы посмотреть.
-- А без меня съездить не мог?
-- Распутица, Николай Иванович. Да и трактор того... подтекает. И мотор перебрать...
-- Вот что, ты мне тут голову не дури. Заводи трактор -- поехали! Чеснок мне сейчас вот так нужен, понял! Я на него, можно сказать, единственно только и уповаю.

Через десять минут отчаянно пыхтящий трактор выехал из просевших ворот здания с полукруглой крышей. Степан четкими движениями выкручивал руль то в одну, то в другую сторону, но трактор все равно скользил по глинистой почве как по льду. Поравнявшись с Николаем Ивановичем, Степан сбавил газу, и тот, схватившись за поручень, одним взмахом вскочил в кабину. Хлопнула дверца, и, выпустив струю черного дыма, трактор покатил по пригорку. Комья грязи разлетались за его спиной по обе стороны колеи, оставляя впечатление пенного буруна, словно то был не трактор, а моторная лодка. Корова с обычной своей флегматичностью провожала удаляюшееся транспортное средство, и лишь когда то скрылось за ближайшим холмом, коротко промычала.

Еще через десять минут изрядно уже заляпанный трактор (умудрившийся к тому же забросить комок грязной слипшейся травы на переднее стекло) подъехал к раскидистому дереву, возвышавшемуся на развилке, и лихо завернул вправо, объезжая могучую крону. Взору пассажиров предстал узкий участок земли клиновидной формы, тяготеющий к прямоугольнику из-за эффекта перспективы. Прямо от колеи начинались шеренги сухого чеснока, каждая чуть длиннее предыдущей, но метров через двадцать... земля была разрыта, и чесночные палки валялись в беспорядке, точно мертвые солдаты после кровопролитной битвы. От неожиданности Степан отпустил педаль, и трактор немедленно заглох.

-- Что за... -- начал Николай Иванович с повышением.
-- Вон там! -- Степан принялся судорожно выворачивать ключ зажигания. -- Их трое!

И правда, за пригорком, куда уходил участок, периодически выныривали головы каких-то подозрительных личностей в брезентовых капюшонах. Одна из них повернулась анфас, потом показались все трое разом, потом все трое разом исчезли. Трактор, наконец, зарычал снова и дёрнул по относительно сухой колее, медленно, но верно набирая скорость.

-- Мерзавцы! -- рявкнул Николай Иванович.
-- Не уйду-ут! -- недобрым голосом протянул Степан, с натугой удерживая руль.

Когда они выскочили на макушку пригорка, двое из серых личностей уже сидели в кузове грузовика в сотне метров впереди, а третья захлопывала дверцу кабины. Гонка началась.

Дороги разнообразием не баловали: жидкая грязь сменялась подсохшей, колея извивалась во всех направлениях, наподобие американских горок, лужи размером с небольшие озера проезжали, к счастью, стороной. Трактор обладал преимуществом в проходимости, но был на волоске от инфаркта; грузовик же, похоже, наоборот. Оба качались как пьяные и пробуксовывали в унисон. Места уже шли незнакомые, зато расстояние между машинами удалось сократить больше, чем вдвое! Из кузова пытались кидаться по трактору чесноком, но в том не преуспели.

Приборный щиток давно полыхал красным, однако ярость и азарт перевешивали всё. Николай Иванович лупил кулаком по раме, не замечая боли; Степан видел перед собой только грузовик, и лишь машинально поправлял локтем сползающую бейсболку. Из грузовика уже донёсся первый вопль отчаяния. Но вдруг дорога ушла влево и одновременно вниз. Грузовик подпрыгнул, со скрежетом ударился о дорогу и, завывая, продолжил движение. Но трактор... трактор вывернулся в воздухе под неестественным углом, грохнулся на задние колеса, в позу строптивого быка, потом сила инерции опрокинула его будто картонный коробок и протащила под гору. Через какую-то долю секунды смердящее пламя объяло трактор от радиатора до массивного заднего колеса, еще не отошедшего от бешеной гонки. Осколки стекол пролетели еще дальше, а некоторые докатились до самой низины.

***

-- О, Дед-Маздай! Вынырнул, наконец? С возвращением! *HI* Постой, а чего это ты такой серый? Ну-ка... что у тебя со статусом? Что случилось-то?
-- Сначала пожрать! Скажи-ка, где здесь ближайшая харчевня? Я устал и голодный как чёрт! *DEVIL*
-- Ха-ха! Накорми, напои, баньку истопи и спать уложи. :) Ценю твой юмор.
-- Не дури, Заец. Я еще и злой к тому же.
-- А что, _там_ не кормят? ;) Я-то, признаться, думал, насчет пожрать -- в реале это как-то нужнее...
-- Давай-давай. Между прочим, мозгу энергии требуется больше всего. И ты это знаешь. *SMART*
-- Знаю. Экстремалы в таких случаях отключают синхронизацию. Но ладно. Рассказывай уже. И расшарь свою сенсорную память, плиз.
-- Заец, ты же знаешь, я не любитель...
-- Давай-давай, не дури. :Р Тебе сейчас нужно этим побыстрее поделиться. Это я, Мартовский Заец, тебе говорю. :D Добро пожаловать на безумное чаепитие! *DRINK*

-- Да не в боте дело! -- горячился Дед-Маздай десятью минутами позже. -- Он стандартный, стандартнее некуда, я даже апгрейд не делал. Таких Степанов я тебе за полчаса десяток налеплю.
-- Мне без надобности.
-- Аватар я потерял, понимаешь! Самый любимый! Я ведь за этого Николай-Иваныча всю бета-карму себе слил. 320 юнитов, еще до эстимейта. Уникальный экземпляр, полностью персонифицированный, авторская работа... И вот на тебе!
-- Так... Бекапов ты, конечно, не делал. -- Мартовский Заец задумчиво разглядывал статус насыщения своего визави.

Дед-Маздай сокрушенно покачал головой.

-- Не то что бекапов -- даже семплов не осталось. Гарантия уникальности, говорили. Вот тебе и гарантия... А всё из-за этих засранцев! -- вскинулся он. -- Да я им... я на них... да чтоб они этим чесноком...
-- Стоп-стоп, Дед-Маздай. Брейк. Охладись. Скажи лучше, что за днкодер тебе аватара лепил? Ты к нему не обращался еще?
-- Пробовал. -- проворчал собеседник. -- Растворился он куда-то. Апдейтов месяц не было.
-- А как звали?
-- Ала Нин.
-- Знаю такого. Нативная женщина, между прочим. Траст-рейтинг неоднозначный, но секьюрити -- гуд. Ты, главное, не отчаивайся, еще не всё потеряно.
-- Ладно. -- Дед-Маздай был, как видно, отходчив. -- Не получится -- нового слеплю. Есть кое-кто на примете.
-- Вот и ладушки. Больше убытков никаких?
-- Трактор еще жалко. Раритетный всё-таки. Но это уже мелочи... Ох, ёжики!
-- Что еще? -- Мартовский Заец мгновенно переключил статус на "озабочен".
-- Пеструшка-то осталась без присмотра! Ей же давно в стойло пора. И стемнело небось уже там.
-- Ох, Дед-Маздай, ты опять за своё. -- благодушие вернулось к Мартовскому Зайцу вместе с малиновым статусом. -- И что ты нашёл в этой реальности? Торчишь там сутками -- а настоящая жизнь мимо проходит.
-- Знаешь что, Заец?! Сам ты...
-- Да нет, дело твоё, конечно. Но... как по мне, так нирвана честнее хотя бы. Ладно, иди, корми свою Пеструшку.
-- Ты... ты не прав, Заец. -- Дед-Маздай всё-таки совладал со своими эмоциями. -- Видишь ли, в чём дело. Мы, старые люди... А, чёрт! -- он отшвырнул коктейльный стакан, из которого только что отхлебнул. Стакан прокатился до края стойки, опрокинулся и, не долетев до пола, дематериализовался.
-- Что?
-- Да эти гады! Еще и издеваются! Украли чеснок, а теперь чесночные ароматы миксуют!
-- Смени смелл-провайдера, мой тебе совет. У нормальных такие инъекции режутся на раз.
-- Кстати, хотел спросить... Блокатор боли ведь можно отрегулировать, да?
-- Можно. Всё можно. -- статус Мартовского Зайца сменился на "доволен". -- Пойдем, покажу. И что бы ты без меня делал, Дед-Маздай, а?
-- Ну уж прямо...

-- Надо же, блокатор боли... -- пробормотал Мартовский Заец, телепортируясь вслед за Дедом-Маздаем. -- А интересно всё-таки, каково это -- быть в человеческом теле? Увидеть реал изнутри! Надо будет как-нибудь попробовать.

Когда мечта забыла боль...


Когда мечта забыла боль,
Её послушаться изволь.
Никто не знает, в чём тут соль --
Терпеть доколь?

И ты' не знаешь, в чём тут суть,
Но обретешь когда-нибудь
Свободу, быструю, как ртуть --
Не отдохнуть!

Себя жалея лишь на треть,
Лицом к лицу сомненье встреть,
Чтоб жи'ть, не повторяясь впредь, --
Не умереть!

И к чёрту боль от рваных ран --
Душе не страшен ураган.
Пароль всё тот же, капитан:
"No pasaran!"

Всё так, и если ты молчишь,
Взмывает в небо верный стриж,
Чтоб торжество' за кромкой крыш
Сияло лишь.

И, унимая сердца дрожь,
Вершины голосом берёшь.
Устал сегодня? Ну так что ж --
Ведь ты поешь!