Структурная прокрастинация

Представляю вашему вниманию перевод программной статьи сайта Structured Procrastination. Публикуется с разрешения автора, профессора философии Стэнфордского университета Джона Перри.




Структурная прокрастинация.

Я собирался написать эту статью в течение долгих месяцев. В чем же причина того, что я, в конце концов, делаю это? Не в том ли, что я урвал наконец немножко свободного времени? Нет, не в том. У меня куча студенческих работ, которые необходимо проверить, бланки заказов на книги, которые требуется заполнить, заявка на отзыв от научного фонда и черновики диссертации, которые нужно вычитать. И работа над настоящей статьей для меня -- возможность не делать все вышеперечисленное.

В этом и состоит сущность подхода, который я называю структурной прокрастинацией. Эта открытая мной стратегия удивительным образом превращает прокрастинаторов в высокоэффективных людей, достойных всяческого уважения и восхищения за умение довести до конца любое дело и с пользой потратить время. Все прокрастинаторы откладывают на завтра то, что нужно сделать сегодня. Структурная прокрастинация -- это искусство заставить эту неприятную особенность работать на вас.

Ключевая идея тут в том, что прокрастинировать вовсе не означает абсолютно ничего не делать. Прокрастинаторы редко когда совсем ничего не делают -- просто они делают что-то малополезное, вроде работы в саду, заточки карандашей или рисования диаграмм, как им получше разложить папочки с документами, когда до них наконец дойдут руки. Зачем прокрастинаторы делают всё это? Затем что для них это возможность не делать чего-то более важного. Если бы заточка карандашей была единственным делом прокрастинатора, то никакая сила в мире не заставила бы его этим заниматься. И все же прокрастинатора можно замотивировать делать и сложные, важные и своевременные дела -- если только эти дела будут способом не делать дел еще более важных.

Структурная прокрастинация означает, что вы формируете структуру своих дел так, чтобы использовать этот факт. Список дел, который находится у вас в голове, будет упорядочен по важности. Дела, кажущиеся наиболее срочными и важными, окажутся сверху. Но ниже по списку будут и другие задачи, которые тоже стоило бы выполнить. Заниматься ими -- это способ не заниматься тем, что у вас в верхней части списка. Найдя подходящую структуру дел, прокрастинатор становится полезным обществу гражданином. В действительности прокрастинатор может даже приобрести репутацию человека, много успевающего в жизни, -- как это вышло со мной.

Образцовый случай структурной прокрастинации был у меня, когда мы с женой подвизались кураторами в Сото-хаусе, студенческом общежитии в Стэнфорде. По вечерам, имея кучу дел: проверку студенческих работ, подготовку к лекциям и разного рода организационную работу, -- я бросал все это и шел из своего коттеджа к ближайшему общежитию: побродить, перекинуться в пинг-понг с местными обитателями или зайти к ним и поговорить "за жизнь", а то и просто так посидеть, почитывая газетку. Я приобрел репутацию ревностного куратора и одного из немногих профессоров в городке, который съел со студентами пуд соли и знает их как облупленных. Итак, установлено: играешь в пинг-понг, лишь бы не делать более важных дел -- и приобретаешь репутацию "работника не за страх, а за совесть".

Прокрастинаторы зачастую поступают прямо наоборот. Они пытаются свести к минимуму свои обязательства, полагая, что, если у них останется немного дел, они прекратят прокрастинировать и доведут их до конца. Но это вступает в противоречие с самой натурой прокрастинатора и лишает их наиважнейшего источник мотивации. Эти немногие задачи в списке будут по определению самыми важными, и единственным способом не делать их будет не делать ничего. Это прямой путь к тому, чтобы стать "одноклеточным созданием", а отнюдь не высокоэффективной личностью.

Здесь вы, возможно, зададитесь вопросом: "А что с теми важными делами вверху списка, которые так и не будут сделаны?" Признаюсь, тут кроется потенциальная проблема.

Фокус в том, чтобы собрать вверху списка правильные дела. Критериев правильности два. Первый -- кажется, что по ним уже точно наступает последний срок (а на самом деле не наступает). И второй -- кажется, что они ужасно важные (а на самом деле не такие). К счастью, жизнь изобилует такого рода задачами. В университетской жизни подавляющее большинство дел попадают в эту категорию, и я уверен, что то же самое верно и для большинства других крупных учреждений. Возьмите для примера хоть самую первую строчку из моего текущего списка дел.  Там значится: закончить статью для книги по философии языка. Предполагалось, что она будет закончена одиннадцать месяцев назад. Я успел сделать огромное количество других важных дел, чтобы только не приниматься за это. Пару месяцев назад, мучимый чувством вины, я написал письмо редактору, где описал, как я сожалею, что так безбожно опоздал, и выразил горячее намерение приступить к работе. Написание письма было, конечно, возможностью отложить работу над статьей. Но при этом выяснилось, что я, на самом деле, отстаю от графика не больше остальных. Ну и, если уж на то пошло, насколько важна эта статья? Не настолько, чтобы в какой-то момент не появилось что-то, что кажется еще более важным. А вот тогда я снова к ней вернусь.

Другой пример -- это бланки заказов на книги. Я пишу это в июне. В октябре я буду вести класс по эпистемологии. По этим бланкам уже истек срок подачи в книготорговую базу. Легко принять это за важную задачу с поджимающими сроками (для тех, кто не является прокрастинатором, я замечу, что сроки действительно начинают поджимать через неделю-две после того, как окончательно истекают). Я почти ежедневно получаю напоминания из секретариата, студенты иногда спрашивают меня, что нам предстоит читать, и незаполненные бланки лежат прямо посередине моего стола, в аккурат под упаковкой от сэндвича, который я ел в прошлую среду. Эта задача почти в самом верху моего списка дел; это нервирует меня и мотивирует делать другие полезные, но менее серьезные вещи. Но ведь на самом деле те, кто не прокрастинирует, бланки уже заполнили, и книготорговая база вполне загружена ими. А я своими могу заняться в середине лета, и все будет замечательно. Мне всего лишь нужно заказать хорошо известные книги от зарекомендовавших себя издательств. Начиная с сегодняшнего дня и, скажем, до 1 августа я могу взяться за несколько других, определенно более важных, дел. А потом со спокойной душой стану заполнять бланки заказов, чтобы получить возможность эти новые дела не делать.

Наблюдательный читатель в этом месте может смекнуть, что структурная прокрастинация требует определенной доли самообмана, поскольку использующему ее приходится постоянно испытывать на себе эффект пирамиды. Так оно и есть. Нужно уметь осознанно браться за задачи, значение которых преувеличено, а сроки нереальны, одновременно убеждая себя, что эти задачи являются и важными, и неотложными. В этом нет проблемы, ведь практически все прокрастинаторы обладают превосходными навыками самообмана. А что может быть достойнее, чем исправлять один изъян в характере с помощью другого?

Уходят ласковые рельсы...

Уходят ласковые рельсы
В песок сквозь битое стекло.
В туманке дымной тают вёсны,
Зеленку дивную питая
Потоком истинным, но бурным,
Потоком бурным, но печальным,
Сквозь синеву аплодисментов.
И запах молнии с лавандой
Стоит в окрестностях Вселенной.
И смысл воздухом наполнен,
Как в первый день календаря.

Из старого и чуть сюрреалистичного...

Угрюмо гаснет на заре осенний ветер,
Атлантам в эту пору нелегко,
И на хрустящем мусорном пакете,
Как слепок представления о лете,
Дисклеймер "Осторожно: молоко!"

Град обреченный

Тонет день. День устал.
Навсерьез -- в каменеющем небе
Отголосков Вселенной
Благородный металл.
И пока еще в мыслях о хлебе
Огнедышащий град обреченный.

Европа за углом - 4

Она сидит в третьем ряду, у стены, одна за партой. Анжелка, что сидела с ней в прошлой четверти (и позапрошлой, кажется, тоже), вернувшись после болезни, отсела куда-то в район Камчатки – только Ася ее и видела. На дворе март, капель, солнечные брызги, а в кабинете жарко до духоты. Хоть бы кто-нибудь подсказал Арсению Львовичу открыть форточку. А может, Арсений Львович сам догадается? Он ведь такой умный и все понимает. И борода у него заступом.

Последнее, впрочем, к делу не относится. Ася приняла серьезный вид и повернула голову к противолежащему окну. Окно было большим, и в нем, разбитая на четыре сегмента, отображалась небесная полынья, в центре которой уходил куда-то в неопределенную даль реактивный самолет, оставляя на память о себе роскошный инверсионный след. Ася залюбовалась.

В соседнем окне, напротив учительского стола, с изрядно подтаявшей уже сосульки оторвалась очередная капля, брызнула о подоконник, и в тот же момент вошел Арсений Львович.

– Ну-с, граждане тунеядцы, оболтусы… Имею честь поздравить с наступлением весны.

Класс загудел. «И вас с наступлением!», «Ура, весна!», «А давайте в лес пойдем!»

– Как успехи в четверти?

«Хорошо!», «Отлично!», «Нормально!»

– Только у Фараонова по алгебре двойка нарисовывается.

– А ты молчи, поняла? За себя говори!

– Тише, тише! – Арсений Львович взмахнул обеими руками, желая то ли подирижировать, то ли отмахнуться от комаров. – Весна – пора… высоких чувств. Трубадуры по весне поют серенады. Рыцари…

«Тили-тили-тесто…» – негромко пропел кто-то насмешливый у Аси за спиной. Во втором ряду заскрежетал стул – это Фараонов показывал кому-то насмешливому кулак.

– Ах, Арсений Львович, какие там рыцари и трубадуры... – томно вздохнула с первой парты красавица Анна. – Это в ваши Средние века были рыцари. А сейчас… всё мелочь какая-то.

В классе фыркнули.

– Да, были люди в наше время… Впрочем, я не думаю, что нынешнее племя чем-то хуже. Вот скоро весна войдет в полную силу – они тоже покажут дамам рыцарское отношение. Верно, ребята?!

– Ну, вы посмотрите, Арсений Львович, ну на кого там опираться? – со злостью выкрикнула Анна. – Одни придурки и дегенераты.

Класс зашумел. «А сама умная, да?», «Тоже мне, принцесса стеганая», «Нравится – не нравится…», «Ах, Арсений Львович…» Кто-то под шумок хлопнул соседа свернутыми тетрадками по голове. Сосед, мирно раскачивавшийся на казенном стуле, от неожиданности потерял точку опоры и полетел тормашками вверх.

– Утихомирьтесь, господа! Фараонов, сядь на место. – Арсений Львович застучал по столу прессом для бумаг в форме ботинка. – И ты, Аня, успокойся. И это пройдет. Одноклассники надоели – в других местах тоже люди живут. Все придет в свое время, не беспокойся.

– А я хочу сейчас, – упрямо сказала Анна и тряхнула кудрями.

– Хочешь – дерзай, – согласился Арсений Львович. – Все в твоих руках. Вот мы в свое время даже с иностранцами переписку вели. С незнакомыми! Было такое поветрие – дружба по переписке.

– А как вы с ними знакомились? – полюбопытствовала девочка с косичками из первого ряда.

– Наугад. Писали, например: «Варшавский университет, факультет такой-то, самому прилежному студенту», – подмигнул Арсений Львович.

– Или студентке… – тихо заметила девочка с косичками.

– Да… Так о чем мы, бишь? О вашей успеваемости?

Европа за углом - 3

На подходе к дому Ася замедлила шаг. Сейчас, уже сейчас отведает она вожделенных булочек, запьет их горячим чаем с лимоном и… Что «и», Ася не знала, но вечер пятницы – это вечер пятницы. Да здравствуют домашние шлепанцы и пена для ванн с ароматом инжира! Впереди два дня личной жизни! Не прекрасно ли это?

Вот и подъезд. Ася машинально переступила через мокрый канализационный люк с налипшим на него резным осенним листом, обогнула деревянный заборчик клумбы, подошла к двери и, не останавливаясь, толкнула ее. Дверь поддалась – ага, значит, кодовый замок все еще не отремонтирован. Сосчитав ступени (9 и 11, как и вчера), Ася вбежала на второй, точнее, полуторный этаж – обиталище почтовых ящиков. Беглый взгляд на ящичные глазки – о, что-то белеется! Неожиданно. Что бы это могло быть? Ася давно уже не получала никакой корреспонденции, а газеты предпочитала покупать – для мамы, и инспектировала ящик скорее из ностальгии по той славной эпохе, когда ожидание свежего журнального номера доставляло ей столько мучительного блаженства.

Увидев на конверте, желтоватом и непривычно узком, в строке обратного адреса «…Столярову Андрею», Ася не сразу сообразила, что это Энди. В последнее время он не писал своего имени, ограничиваясь одним адресом. И еще Асе казалось, хоть руку на отсечение она бы и не дала, что в начале их эпистолярного знакомства Энди носил фамилию Плотников. «Однако, – подумала Ася, мысленно присвистнув. – Двако, Трико…». Постояла еще немножко с витающим где-то взглядом, зачем-то взвесила письмо на руке, прищурилась, хмыкнула и зашагала на свой этаж.

Признаться, она была рада. Энди не писал уже с полгода. А она привыкла время от времени получать от него весточки. Как подумаешь, что почти десять лет прошло, с тех пор как… Ася поймала себя на том, что давит кнопку звонка. Возиться с ключами было, как всегда, неохота.

– Иду, иду, Асечка. Уже иду, – всполошилось за дверью. Зашлепали тапочки, забренчала цепочка – дверь отворилась.

В проходе стояла асина мама с поварешкой в руках. Внимательно, чуть растерянно, она вгляделась в дочь сквозь стильные импортные очки в дымчато-темной оправе. Белая футболка на размер больше требуемого делала ее похожей на вратаря, а оранжевый с красным фартук сам походил бы на униформу быстропита, если бы не дородное блин-солнышко на аппликации.

– А я из вчерашних персиков компот варю. И булочки испекла, как ты любишь, – Мама счастливо захихикала, освобождая проход. – Ну, заходи скорей.

Звуки музыки

Признаюсь, стилистика минимализма меня всегда привлекала. Главная страница Google,  например. Ничего лишнего, поиск есть поиск.

Вот и сайт Rainy Mood из этой когорты. Что нужно для дождливого настроения? Шум дождя и капли на стекле. Ничего лишнего.

Разве что еще виртуальное пианино Virtual Piano. 36 белых клавиш, 25 черных. 26 букв в английском алфавите + 10 арабских цифр. Те же буквы (-1) + Shift. Ничего лишнего.

Надоест играть самому -- включи плеер. Исполнители по алфавиту. Исполнители по жанрам и стилям. Альбомы. Треки. Прослушать. Добавить. Очистить. Загрузить нельзя -- а зачем? Ничего лишнего.

mood: rainy     music: Einstuerzende Neubauten